КАРНЕГИ В МИРЕ
КОНТАКТЫ
21.10.2021
Один против «Талибана». Зачем Таджикистан конфликтует с новыми властями Афганистана
Фото: Getty Images
Подпишитесь на рассылку новых материалов Carnegie.ru
Понравился материал? Подпишитесь на рассылку!
Темур
Умаров
English
Распечатать
Таджикистан не собирается идти на прямую конфронтацию с «Талибаном». Скорее, действуя чуть более рискованно, чем соседи, таджикское руководство рассчитывает добавить себе популярности и внутри страны, и на международном уровне
Таджикистан не часто попадает в мировые новости, но в последние недели стал появляться там регулярно. Причина – жесткая позиция, которую таджикские власти заняли в отношении ситуации в Афганистане, где к власти недавно пришел «Талибан».
Казалось бы, все должно быть наоборот. Если кому в Центральной Азии и нужно переживать о хороших отношениях с талибами, так это Таджикистану. Таджикская граница с Афганистаном протяженная, гористая, и контролировать ее трудно. Таджикская армия считается самой слабой в Центральной Азии. Через Таджикистан проходит большая часть наркотрафика из Афганистана в Россию и Европу, а за последние годы в стране не раз случались теракты.
Однако в отличие от своих соседей по Центральной Азии, а также России и Китая Таджикистан не только не спешит налаживать связи с новыми властями в Кабуле, но и взял на себя роль их главного противника и поддерживает остатки оппозиционных сил Афганистана. Официально президент Эмомали Рахмон обосновывает такую позицию тем, что талибам нельзя доверять, потому что они нарушают права национальных и религиозных меньшинств. Но скорее дело в том, что таким образом Рахмон рассчитывает поднять собственную популярность и внутри страны, и на международной арене, а военный альянс с Россией позволяет ему чувствовать себя уверенно в отношениях с талибами.
Громкие слова
В последнее время президент Рахмон возвращается к теме несчастий Афганистана при талибах почти в каждом своем выступлении – даже в тех, которые не связаны с внешней политикой. Особенно подробно он остановился на этом вопросе в торжественной речи на праздновании 30-летия независимости Таджикистана 8 сентября.
На концерте вечером того же дня главным номером стало выступление бежавшего из Афганистана певца Фахими Фано. Его песня была посвящена великой роли Рахмона в мирном развитии Таджикистана – в зале песню слушали стоя, а после концерта Рахмон лично пообщался с певцом.
На встречах с мировыми лидерами и на международных площадках Рахмон не устает повторять: «Таджикистан не будет признавать никакого другого правительства, сформированного в этой стране путем угнетения и преследования, без учета позиции всего афганского народа, особенно всех его национальных меньшинств». По словам Рахмона, этнические таджики составляют более 46% населения Афганистана, хотя большинство исследователей оценивают их долю на уровне 20%.
Таджикистан – единственная страна в регионе, которая еще летом пообещала принять до 100 тысяч беженцев из Афганистана. Также Рахмон посмертно наградил лидеров антиталибского движения (этнических таджиков) – легендарного командира моджахедов Ахмада Шаха Масуда и экс-президента Афганистана Бурхануддина Раббани – орденами Исмоили Сомони I степени.
Ходят упорные слухи, что Таджикистан поддерживает и оставшихся противников талибов – Национальный фронт сопротивления Афганистана в провинции Панджшер (больше 98% населения провинции – этнические таджики). Это единственная территория, которую «Талибан» еще не взял полностью под контроль. По некоторым данным, сейчас на территории Таджикистана находятся лидеры сопротивления: Ахмад Масуд-младший и бывший вице-президент Афганистана, самопровозглашенный и.о. президента Амрулла Салех. Также сообщается о сотне афганских пилотов, которые бежали в Таджикистан и ждут там, пока готовятся их документы для переезда в Европу или США.
В ответ талибы заявили, что не допустят «вмешательства во внутренние дела» Афганистана, и стянули к таджикской границе войска. Таджикистан тоже активно демонстрирует свою военную готовность. Впервые за годы независимости по тревоге подняли сотни тысяч военнослужащих, а также солдат из резерва для проверки их боевой подготовки. 20 тысяч солдат отправили на границу с Афганистаном. Впервые за несколько лет Рахмон лично посетил районы страны, граничащие с Афганистаном, где выступил перед военнослужащими и принял военный парад.
Осторожные дела
Тем не менее говорить, что Таджикистан и Афганистан оказались на пороге войны, пока рано. Риторика Рахмона звучит жестко, но действует он предельно осторожно. И президент, и другие высокопоставленные таджикские чиновники удерживаются от выпадов против самого «Талибана», а напирают в своей критике на то, что новое правительство Афганистана недостаточно инклюзивное, потому что не включает в себя достаточное представительство национальных меньшинств.
Рахмон вообще почти не упоминает «Талибан» напрямую, а если и говорит о нем, то очень обтекаемо. Например, так: «Приход к власти движения “Талибан” еще больше усложнил и без того сложный геополитический процесс в регионе».
Многие смелые заявления Душанбе так и остаются на бумаге. Например, июльское обещание таджикских властей принять 100 тысяч беженцев вряд ли будет выполнено в обозримом будущем. В сентябре глава МВД Рамазон Рахимзода заявил на встрече с верховным комиссаром ООН по делам беженцев: «…за 20 лет ни одна международная организация не оказала практической помощи в создании инфраструктуры для приема беженцев и лиц, ищущих убежища. В связи с этим в Республике Таджикистан нет возможности принять большое количество беженцев и лиц, ищущих убежища».
На деле Душанбе тысячами возвращает беженцев обратно в Афганистан и не публикует реальной статистики. В середине октября глава Госкомитета по нацбезопасности Саймумин Ятимов сообщил, что ежедневно границу пытаются пересечь до 600 афганцев, и на данный момент число афганских беженцев в стране составляет 15 тысяч. То есть рост получается сравнительно небольшой, потому что к началу сентября, когда талибы только пришли к власти, их уже насчитывалось 10 тысяч.
Официально Таджикистан опровергает все сообщения, что он поддерживает Национальный фронт сопротивления Афганистана. А пребывание в стране Ахмада Масуда-младшего объясняют тем, что он приехал в Душанбе на переговоры с талибами, которые не состоялись.
Таджикистан также не стал разрывать торговые отношения с новым афганским правительством, хотя на Афганистан приходится всего 1,5% от общего товарооборота страны. Основная статья таджикского экспорта в Афганистан – электричество – продолжает поступать, хотя талибам пока нечем платить, и их долг перед Таджикистаном перевалил за $11 млн.
В рядах «Талибана» есть те, кто готов наладить отношения с Таджикистаном. Однако Рахмон вряд ли может позволить себе такие договоренности. Его режим и так переживает нелучшие времена из-за экономических трудностей и общей усталости от его почти тридцатилетнего правления. Игра в этнического националиста и защитника всех таджиков, независимо от страны проживания, – это то, что обеспечивает Рахмону поддержку в таджикском обществе.
Поддержка внутри и снаружи
С тех пор как «Талибан» взял Кабул, таджикские соцсети наводнены материалами про Афганистан. Пользователи делятся страшными фото оттуда, призывают международное сообщество обратить внимание на судьбу таджиков в Афганистане, выкладывают посты в поддержку сил сопротивления, просят подписывать петиции на change.org и так далее.
Не менее популярна критика соседей Таджикистана – например, Узбекистана за то, что он готов договариваться с «Талибаном». Ташкент действительно активнее других сотрудничает с талибами. Например, глава узбекского МИД Абдулазиз Камилов стал первым высокопоставленным чиновником из региона, кто провел с талибами переговоры в Кабуле.
Узбекистан тоже говорит об инклюзивности и беспокоится о правах узбеков в Афганистане, но в отличие от Душанбе Ташкент не рассматривает афганских узбеков как «своих», не считает их представителями узбекской диаспоры, а в первую очередь относится к ним как к гражданам Афганистана.
Действительно, если досоветские общества, проживающие на территории современных Узбекистана, Таджикистана и Афганистана, имели много общего, то сто лет спустя различий стало больше, чем сходств. В начале XX века Москва сконструировала и десятилетиями институционализировала этнонациональную идентичность в советских республиках. И если для жителей Центральной Азии сегодня национальная самоидентификация – это что-то самоочевидное, то в Афганистане этнонимы «таджик» или «узбек» используются во многом произвольно и сильно зависят от обстоятельств.
В Душанбе не могут не понимать, что надгосударственной общности таджиков не существует. Однако президент Рахмон на протяжении всей своей политической карьеры позиционировал себя «опекуном и покровителем всех таджиков мира» (так его публично называют его приближенные), а руководство Таджикистана активно поощряет националистические настроения в обществе.
Рахмон часто прибегает к националистической риторике, чтобы поднять свой рейтинг. Особенно сейчас, на фоне спада в экономике, рекордной инфляции и тяжелых последствий пандемии, игра в радикального националиста остается для Рахмона единственным способом поддерживать свою популярность.
Политический кризис в соседнем Афганистане дал многолетнему таджикскому лидеру шанс реабилитироваться в глазах общества – снова сделал актуальной мантру о подаренном Рахмоном «мирном небе над головой», от которой общество начало уставать.
Дополнительным бонусом к поддержке внутри страны стало внимание со стороны международного сообщества. Рахмон оказался единственным лидером из Центральной Азии, кого президент Франции Эммануэль Макрон пригласил на переговоры в Париж. 
Европейское турне Рахмона стартовало 11 октября в Бельгии, где президент Таджикистана встретился с президентом Европейского совета Шарлем Мишелем, верховным представителем ЕС по внешней политике Жозепом Боррелем и другими международными и бельгийскими чиновниками. А 13 октября на встрече с Макроном Рахмон обсуждал, какую помощь могла бы оказать Франция Таджикистану для стабилизации ситуации. Французский президент особенно отметил «устойчивую позицию» Таджикистана по Афганистану.
Таджикистан не собирается идти на прямую конфронтацию с «Талибаном». Скорее, действуя чуть более рискованно, чем соседи, таджикское руководство рассчитывает добавить себе популярности и внутри страны, и на международном уровне. Душанбе может себе позволить такой риск, потому что уверен, что в крайнем случае на помощь придут российские военные, обеспечивающие безопасность на афгано-таджикской границе. Мало того, помимо России, Таджикистан тесно сотрудничает в военном плане и с Китаем.
Учитывая то, что ситуация в Афганистане вряд ли стабилизируется в обозримом будущем, афганская тема еще несколько лет может добавлять энергии режиму Рахмона. При этом Душанбе достаточно осторожен, чтобы не заходить слишком далеко в своей риторике. Благодаря этому у Рахмона по-прежнему сохраняется возможность наладить контакт с «Талибаном», если давление на границе с Афганистаном станет слишком опасным.
Темур Умаров
Фонд Карнеги за Международный Мир и Московский Центр Карнеги как организация не выступают с общей позицией по общественно-политическим вопросам. В публикации отражены личные взгляды авторов, которые не должны рассматриваться как точка зрения Фонда Карнеги за Международный Мир или Московского Центра Карнеги.
Другие материалы
Карнеги
09.2021
Унесенные «Талибаном». Падут ли режимы Центральной Азии
05.2021
Конфликт без посредников. Кто выиграл от войны на границе Киргизии и Таджикистана
10.2020
Пятые, но тихие. Почему президент Таджикистана легко переизбирается даже в кризис
Будьте в курсе
Подпишитесь, чтобы получать последние публикации Карнеги на Ваш электронный адрес. Поля, отмеченные звездочкой (*), обязательны для заполнения.
Самое популярное :
2.12Крым ваш. Зачем Лукашенко признал полуостров российским
26.11Привлекающий маневр. Если завтра война с Украиной
2.12Чужие молекулы свободы. Почему сжиженный газ не спас Европу от энергокризиса
29.11Российские войска на украинской границе: причины и цели

Московский Центр Карнеги
Россия, 119002
Москва, пер. Сивцев Вражек, 25/9 стр. 1
Тел.: +7 495 935-8904
Факс: +7 495 935-8906
КАРНЕГИ В МИРЕ
Carnegie Endowment for International Peace
Carnegie Europe
Carnegie India
Московский Центр Карнеги
Carnegie–Tsinghua Center for Global Policy
Malcolm H. Kerr Carnegie Middle East Center
Написать по электронной почте
Для СМИ
Возможности трудоустройства
Обеспечение конфиденциальности
О НАС
В современном конкурентном мире, перенасыщенном идеями, Московский Центр Карнеги проводит уникальные независимые исследования, способствующие укреплению международного мира.
Подробнее
© 2021 Все права защищены.
Продолжая использовать этот сайт, вы соглашаетесь с нашей политикой в отношении файлов cookie.
Share this selection
Tweet
Facebook